Главная » О Ст. А. Айдиняне » Емельян Марков – Ответственность игры (вариант рецензии)

Емельян Марков – Ответственность игры (вариант рецензии)

 

О книге Станислава Айдиняна «Механика небесных жерновов»

 

Айдинян Станислав Артурович Механика небесных жерновов: Стихи двух веков– Москва: Гуманитарий, 2014. – 424 с. – ISBN 978-5-91367-104-2

 

Ответственность поэта — старая тема, кажется, что доски ветхих пригородных дач пропитаны этой ответственностью, как дождем. И дачи кренятся под ответственностью поэта, и белесые рамы провисают на выржавленных петлях. Какова эта ответственность? Духовная, нравственная, гражданская? Можно выразиться, что — эстетическая. Но что такое эстетическая ответственность? Ответственность подразумевает волю и свободу выбора. Эстетика подразумевает идеал. Станислав Айдинян по этому поводу высказал ту мысль, что: «Приближение вплотную к идеалу — есть уничтожение того, кто или что приблизилось. Мы ведь состоим не только из положительных качеств…» Следовательно ответственность поэта, в таком случае, заключается в его самоуничтожении? У некоторых больших поэтов, по крайней мере, такая тенденция — наблюдалась.

Йохан Хейзинга в трактате «Homo Ludens» («Человек играющий») доказывает, что конструирующим фактором самосознания человека является игра. Хейзинга очень обстоятельно исследует вопрос: исторически, психологически, культурологически и т.д. Однако в его знаменитой работе есть специфический недостаток. Хейзинга не играет сам, он не создает адекватного языкового пространства для своей концепции. В отличие, скажем, от Мартина Хайдеггера, который для своей философии присутствия создал особый философский сказ, посредством которого только и считал возможным исполнить поставленную перед собой философскую задачу.

Станислав Айдинян в своей книге «Механика небесных жерновов» проявляет именно игровую ответственность. Все знают, по счастливому детскому опыту, и не только, насколько остра ответственность игры, насколько она принципиальна, насколько она на грани слез, восторга, негодования и безудержного смеха.

Для поэтической игровой ответственности Ст. Айдинян находит соответствующий язык. Главное свойство этого языка его афористичность. Настоящий афоризм всегда проникнут игрой, пронизан игровой ответственностью.

Если плыть против течения книги и открыть ее ближе к концу, то обнаружится раздел афоризмов в чистом виде. Истинных афористов в истории мировой литературы немного, Станислав Айдинян принадлежит к их числу.

 

Не такого храма, который человек не мог бы выстроить в себе, но нет и такого храма, который человек не мог бы в себе разрушить.

 

Прошлое от будущего отделяет только сон.

 

Разрушение — это созидание наоборот.

 

В глубокой старости принято глубоко ошибаться.

 

Человек — это сумерки Абсолюта.

 

Сон к утру мелеет как река.

 

В стихотворной части сборника афоризмы обретают поэтические размеры:

 

У тех, кто на мели,

Бывает гордый вид.

 

Развернутый афоризм обращается в притчу.

 

Садовник шел по саду,

Спели вишни,

И ветви тёмнокоже нависали,

И пели птицы утренне-тревожно.

Садовник создал сад, его цветенье,

Озвученное птичьим разногласьем.

И в птичьих спорах восходило Солнце,

Чтоб испарить садовую прохладу…

Там листья в теплом ветре трепетали,

И ощущали — вот идет Садовник,

Садовник в рясе, с посохом дубовым…

 

Игровая ответственность самодостаточна. Всякая ответственность претендует на самодостаточность, но не всякая ответственность самодостаточна. Самодостаточность игровой ответственности в стихах Станислава Айдиняна подтверждается чудом фоновой тишины. Можно предположить, что музыка — за музыкой, в самой тишине, что за звуками. Гектор Берлиоз мечтал написать именно эту дивную тишину, свободную от шумов. Некоторые строки стоит только прочитать или произнести, чтобы удостовериться в их фоновой палитре ценной тишины:

 

Старик лукавый с именем ребенка,

Он удит рыбу прямо из печали.

 

В каждом стихотворении Ст. Айдиняна есть в прямом смысле правила игры, игровая логическая формула. В цикле «Смехотворения» мы находим стихи, похожие на примитивные детские считалки:

 

Играют кошки в домино,

Лиса сожрала крокодила;

Слона отправили на мыло,

А кенгуру ушло в кино.

 

Здесь игровая формула доведена до наглядной элементарности. Но для всего сборника более характерны сложные игровые формулы, представленные, в частности, в цикле (который правильнее назвать книгой) «Химерион». Например:

 

Заходите, субъекты,

Поглядеть на объекты,

Меж субъектов и объектов —

Химера, — она —

Вокруг себя обернулась, —

Превратилась в Понятье, —

В голую, как обнаженная статуя,

Философему! — и, наконец, все увидели

Неприлично-банальную,

По музыкальной шкале Рихтера пятибальную

Схему астрального вещества,

Гогот и визг! — смех, восторг большинства…

 

Да — восторг большинства. Игровые формулы Станислава Айдиняна заключают в себе игровые же помехи. Такая помеха в формуле и есть самое в ней главное, в ней, в помехе, и сосредоточена ответственность игры. «Восторг большинства», в данном случае, представляет собой «помеху», более-менее явный афоризм, спонтанный и одновременно безукоризненный всплеск природы. Приведем в заключение еще несколько примеров таких «помех» вне их контекста:

 

Чуть потемневшие от сомнений очки…

 

Да, закат — это ветер,

Остановиться ему не дано…

 

Я небу учусь у детей и стрекоз…