Главная » О Ст. А. Айдиняне » Лилит Козлова

Лилит Козлова

 

ОСТРОТА ДУХОВНОГО СЛУХА

 

“Подслушанный Фауст” – поэма-эссе Станислава Айдиняна на давно, казалось бы, оставленную тему: о Фаусте, пытающемся проникнуть в тайны Мироздания.

На первой же странице в тексте – образ – перо, которое принадлежало – некоему “тайному советнику”. Оно летит, это удивительное перо, и указывает золотыми бликами путь автору, нашему советнику-гиду в мире тайн. Проводящему по глубинам, скрытым пространствам, неявным мирам, по лабиринтам глубин человеческих. И мы, следуя за ним в темноте мрачного подземелья, становимся свидетелями разговора Фауста с Мефистофелем – похоже, что он нескончаем. И снова звучит тема поиска Истины в этом, земном мире, в его замкнутом круге. Фауст таинственно сливается с Гамлетом, с его вечным вопросом о том, — “что мы увидим в вечном сне?” Оба они, Фауст и Гамлет, пытаются постичь мир умом, вычитать Истину из книг, вывести её из наук, воспользовавшись весом и мерой.

Но истина – за пределами круга, она – в Начале Начал, где нет ни времени, ни пространства, а есть Вечность и Бесконечность, в Том, что везде и всегда. Все это есть в глубине вещей, а если человек ищет – себя и свои глубины, в которых истоки Мироздания, — он знает гораздо больше, чем может осознать и выразить словами. И автор входит в истинный мир, попадает за пределы круга, заглянув в глаза своему герою. И вот…

 

В чёрном от вечного горя Небе

Ввысь, Треугольником вверх

Засветлела лестница Иакова.

 

Светлый треугольник острием вверх, символ внутреннего восхождения и одухотворения. С острия истекает луч и утопает в Свете. Но есть и темный его антипод, и он тоже открылся автору, – треугольник острием вниз, – как символ падения в земные вожделения и отрасти, темная воронка, которая так легко засасывает человека! Мефистофель тогда хохочет и потирает руки, радуясь своей победе. Вместе оба треугольника образуют фигуру с шестью углами – знак Выбора.

А что мы выбираем? Где уравновешивается каждый человек, на каком уровне Бездны Мироздания? Разрывть нити, связывающие первозданно все со всем, падая, – или связывая и укрепляя их, восходя и создавая новое, творя, и тем самым способствуя благополучию Мироздания, вписывясь в его Законы? Ведь в «миге равновесья – Смысл Вселенной», – напоминает автор. И гармония есть в каждом, но у всех такая разная! Она определяет пласт жизни, – ее уровень, – к которому человек готов, который он выбирает и для себя строит.

В подслушанном разговоре с Мефистофелем звучит мысль Фауста, очевидная для древнего эзотеризма: Нечистый проникает в душу, но не в Дух. «А дух, нетленный, вечный Дух? – посланец Бога в каждом из нас, лампада Вечности?.. Душа – приманкою, но интересен только Дух, что кроется за нею, он так далек, так не подвластен Вам!»

Неподвластность Мефистофелю Духа, который есть высота человеческой души… Возможность подвластности темным силам, соблазнам, одной только души, – ведь эзотерики утверждают, что именно она и несет в себе личность с ее особенностями и несовершенством. Душа, которая когда-то должна также отмереть – после перехода в иные миры – как это раньше случилось с телом, пораженным тем, что принято называть смертью. И тогда освобождается бессмертный Дух, который никогда не подчиняется никому, кроме Бога. То Вечное «Я», что может снова вернуться на Землю в новых оболочках – чтобы учиться дальше.

Но дух также может быть и запечатанным, и спящим – когда человек несовершенен и в жизни Бога не знает.

 

Тень жаждет тела – Тело будет тенью,

Хохочет горе – зарыдает радость,

Жизнь движет к смерти – Смерть творит рожденье…

 

Образ без конца пульсирующей Вселенной, Бесконечности, когда Начало сливается с Концом, подобный древнему знаку змеи, проглотившей собственный хвост…

 

В миг внутреннего равновесия, приобщившись Тишине Мироздания, автор попадает в бездну Вселенной, и поначалу валится вниз, в черноту – в дни, в суету дел и повседневности. Только усилием воли можно остановить это падение. И он делает это усилие. И вот – остановка, и снова Тишина – внутренняя – как знак притихания земного «я», всей земной «твари».

Я закрыл широко раскрытые глаза,

Последним усилием погасил темный голос,

Воскресил тишину –

Став как зов, как молитва –

И почувствовал светлую боль,

Всем собой услышал –

С Недосягаемой Высоты

Голос Чистого Света

Голос пел существа и миры,

Достигал немыслимых глубин,

Размыкал круги безнадежности,

Связывал нити…

 

Но как же остановить бессмысленное вращенье на оборванной нити, где со связанными руками и руками как бы распят автор? Только Любовью. Она, эта Любовь ко всей зримой вокруг Планете описана – хоть и не названа – автором как столкновение с Земным шаром, как падение на него, как удар его – в самое сердце.

 

«И тут я понял, что в космической метаморфозе столкновение Земной шар, став малым, как точка, вошел в меня, весь исчез в моем сердце.

Сердце поглотило гигантскую Землю…»

Когда-то о таком же – удивительно – слиянии сказала Марина Цветаева «Река, слившись с морем, стала больше на целое море, на целого Бога, на целое всё. Река стала морем ».

Сердце автора стало Планетой, с ее горестями и бедами, радостями и болью. И вот тут-то открылись глубины, которые всегда одно с Высотами – и тогда везде и во всем – не только в каждой грани открывшегося взору Краеугольного камня – стало видно всё Творение.

А Мефистофель остался на дне чёрного «злого конуса» вместе со своими напоминаниями о «договоре».

Новое равновесие – с расширившейся душой и полным Любви сердцем. Это о нём можно прочитать в стихах Зинаиды Миркиной, нашей современницы, Поэта и философа:

Весы миров. Две чаши вижу я,

Застывших в равновесии мгновенном,

И на одной лежит душа моя,

А на другой – всецелый круг Вселенной.

Какой же нужен неземной покой,

Какое затиханье в поднебесье,

Чтоб удержать недрогнувшей рукой

Таинственное это равновесье.

 

Великая Тишина прислушивания к небу. Уничтожение земного, бренного «я» с его земными интересами и вожделениями. И еще – Любовь. Только полюбив всю Вселенную, вместив её в сердце, можно расширить душу до необъятности Мироздания и уравновеситься в Светлых Высотах.

Только полюбив…

 

14 мая 1995 г