Главная » Статьи об искусстве » О ЛЕОНИДЕ РАБИЧЕВЕ И ХУДОЖНИКАХ ЕГО БЛИЖАЙШЕГО КРУГА

О ЛЕОНИДЕ РАБИЧЕВЕ И ХУДОЖНИКАХ ЕГО БЛИЖАЙШЕГО КРУГА

Леонид Рабичев человек всесторонне одаренный – он и художник и график, и поэт, и писатель и эссеист. Фронтовик, лейтенант, командир взвода, связист в Великую Отечественную. Учился в Московском полиграфическом институте у А. Д. Гончарова, мастера монументальной росписи, опытного педагога и иллюстратора, автора широко известных книг– “Об искусстве графики” и “Художник и книга”… Закончил полиграфический в 1951 году в одной группе с художницей Викторией Шумилиной, позже, когда встретились уже в известной студии Элия Белютина, поженились. Не удивительно, что в портретной «галерее», созданной художником, наряду с его автопортретами, есть и портреты его жены, в том числе и давних лет… Леонид Николаевич участвовал во множестве выставок, памятно ему и участие в 1962 году в той самой, идеологически разгромленной выставке “Тридцать лет Московского Союза художников” в Манеже, там он даже первым вступил в спор с Хрущевым …
В стиле Рабичева, как живописца, присутствуют – графичность и некоторая цветовая аскетика, суровость цветотональной подачи. И вспоминаются, навстречу этой художественной данности, слова поэта и переводчика Александра Ревича, сказанные о поэтическом мире Рабичева – «Был у него очень детский склад поэтического мышления. Он строил слова, и очень конкретные вещи, на первый взгляд незначительные в сочетании вдруг приобретали свое поэтическое пространство». У Л. Рабичева и в живописи – цветовое пространство исключительно сдержанное, почти монохромное, как в графике, сдержанного колорита… Что касается настроения – то искусство его, как художника, исключительно эмоционально, и оно создает полноценное и тематически разнообразное художественное пространство — и в нем, в этом пространстве, одна за другой встают жизненные, реальные истории, воплощенные в фигуративные композиции, прозаически или поэтически «изложенные» кистью на холстах…
Возьмем, к примеру, холст «Литературные фантазии» (1989), — как удивительно темпераментно, динамично, передана атмосфера богемных интеллектуальных посиделок, чаще всего они происходили на интеллигентских кухнях и в мастерских художников… Собственно центральны тут четыре основных фигуры. Крайний справа, с книгой в руках, что-то из нее читающий присутствующим – сам Леонид Рабичев. Рядом с ним стоит массивный бородач, дующий в свирель. Прототип этого выразительного лица Панченко, друг Ревича, далее следует сидящая за столом дама, дующая в трубу, и за нею – из рамы, живая, присутствующая, из небытия воспрявшая, заглядывает Анна Ахматова с листком бумаги в руках. Не ее ли книгу читают здесь вслух?.. На стол небрежно брошены очки, баночка туши, журналы, альбом живописи французского художника Андре Дерена… Создается иллюзия, будто комната расширилась до дачной террасы, ведь на спинку стула за жениной присела певчая птичка, а над компанией  витает – не набоковская ли? – бабочка… Вот этот полет бабочки над дующими в свирели, читающими людьми будто символизирует полет их духа, их внутреннюю свободу…

И еще в той же синеватой палитре, тоже почти монохромно исполненный холст «В Поезде».
Подписан он – ЛРа 2010. То есть перед нами сравнительно недавняя работа , а общая тональность изображения сходна с «Литературными фантазиями», созданными на двадцать лет раньше… Собственно поезда нет, но есть атмосфера поезда, воссозданная пластико-психологически исключительно жизненно и верно… Уставшая женщина, поза которой говорит, что она привыкла к будничной работе и ей непривычно вот так, просто сидеть… Лицо ее озабоченно-задумчивое… Девочка в желтом костюмчике что-то старательно и настойчиво рисует на столике. И завершает композицию, если ее смотреть слева направо, – мужчина с грубым лицом рабочего, в куртке. Он устремлен в себя, смотрит как-то вбок. Впрочем, как и женщина, глаза которой устало-равнодушны и устремлены в себя… Вот что хотел отразить художник – равнодушие попутчиков, которых соединила в вагонном купе судьба. И жизненную энергию ребенка, который везде готов, в отличие от взрослых, самовыражаться, познавать, даже карандшом расширять свой мир, создавая, завоевывая его…

Есть у Рабичева и другие, не менее «жанровые» работы. Например «Госпиталь для ветеранов войны» (1999), где группки ветеранов на определенном поле зеленоватого пространства, и в главенствующей группе – нервный, остервенелый жест одного из стариков – он занес карту над столом – он выигрывает, он кроет игральную карту противника!.. Всплеск энергии, даже здесь, в госпитале, даже на краю жизни!..

Есть у Леонида Рабичева и исключительно обаятельные символические небольшие произведения, где объект символизации – в нашем случае это бокал, — поднят, наполненный влагой, к лазоревой заре неба, и поднят из цветочной кущи, – мы не видим того, кто его поднял… Но это нам и не нужно, формы рисунка исключительно убедительны, легки. А ведь можно было нарисовать так, чтобы в руке он был тяжел. Легкость достигается тем, что пальцы, держащие бокал, – большой и указательный раздвинуты, они не сжимают бокал, а легко держат его… Зеленые побеги, цветы, из которых поднята рука, очень плотно прописаны и стилем напоминают… сплошной причудливый орнамент. Название работы чуть ироническое «Рука с рюмкой» (2004), оно слишком элементарно, ведь впечатление от работы скорее символико торжественное, хотя, возможно, автор и не ставил задачи создать подобное настроение…

Вообще надо заметить, что Леониду Николаевичу удается достаточно непростая вещь – сделать цветочный натюрморт оригинальным. И достигает он этого очень причудливой компоновкой нарисованных цветов – издали это букет, а на поверку в них нет ни начала, ни конца… Два цветовых ярких всплеска – красный цветок и, ниже, желтый. Не виден кувшин, в котором стоят цветы, потому что одна из веток с желтым цветком прикрывает его… Ото всего этого веет естественностью… Правдой жизни. Есть у художника в авторском собрании натюрморт попроще. Датирован 1998 годом. Там, в стекле кувшина, – строгих, суровых красок букет, который туда поставили наспех, даже не сняв целлофан – вот иной, не лишенный лукавства ход – заметит ли зритель несоответствие – цветы уже в кувшине, но не лишены целлофана…
Во всех почти работах Рабичева заметна в смысле ли, в форме проявленная изюминка, живинка!..
Среди натюрмортов есть еще работа 2010 года, где блеклое цветение пижмы и других полевых цветов сопровождает дуальность, двойственность контрастно бело-красного фона. Фон слева белый, справа – красный. Чуть ли не польский флаг…
В другом случае художник соединил в натюрморте обычный букет в кувшине и альбомную фотографию с изображением черноволосой женщины в старинном длинном платье…

7 ноября 1984 года Леонид Николаевич был на Черном море. Вода в тот день была прохладная, градусов тринадцать; он зашел только окунуться, но большая волна накрыла его и утащила на много метров от берега. Он стал тонуть. Волны были большие, никто, в том числе и жена, бывшая на берегу, ничем помочь не могли. На счастье на пляже стоял Рэм Карасик, это был романтик, участвовавший в геофизических научно-исследовательских экспедициях, во время своего отпуска ухаживал за дельфинами в дельфинарии. Несмотря на опасность, он бросился в бурное море и спас утопающего. В благодарность за спасение Леонид Николаевич написал картину, где изобразил и своего спасителя, и его жену и детей, которые потом уехали за границу, и главу семьи с собой увезли, там и окончил свои дни герой-романтик… Но до сих пор у спасенного осталось глубокое чувство благодарности к своему спасителю, которое он и воплотил в групповом портрете… Интересно, что этот портрет семьи был  «собран» по мотивам отдельных фотографий, но по традиции, идущей еще со времен Рембрандта, художник вдали, на фоне холма изобразил самого себя, задумчиво глядящего «со стороны»…

Женские портреты художнику удаются особенно, так как он в женский образ умеет внести некоторую притягательную женственную таинственность… в этом плане особенно показателен один из портретов  Марины Яновской, исполненный художником в 1969 году. Мать героини портрета была художницей из студии Элия Белютина и сама Марина была художницей, но потом ушла по дороге быта в свою семью и на жизненной дороге где-то обронила свой талант и художественное призвание…

Нам приходилось видеть не только произведения Леонида Рабичева, но и выставку, которую он старом зале галереи  Промграфики проводил со своим сыном, также художником и графиком, Федором Рабичевым, обладающим очень емким и колористическим талантом художника-абстракциониста. Он называет среди излюбленных художников, оказавших на него тонкое, духовное влияние Брака, Тышлера, Пикассо, Шагала… Можно было бы прибавить к тому же списку Малевича, Лентулова, уже упомянутого Дерена. Федору очень свойственен стилистически кубизм. В работах Ф. Рабичева есть «налинейный» высвет, который светом выдает контрапост всей задуманной композиции. В цветовом отношении его холсты очень мягки, они ласкают глаз, этим скрадывается их доминантное структурное, близкое к дизайну, внефигуративное строение. Графически Ф. Рабичесв исключительно многообразен и в большинстве случаев изобретателен при монохромности многих и многих  работ, вошедших в изданный элитарным тиражом авторский альбом. В работах Рабичева-младшего есть другое обаяние, но и отец и сын своим искусством родом из ХХ века, они впитали ту интенсивность художественного поиска и формы и содержания, которым отличалось это столь богатое на новации и громкие имена столетие.

Произведения супруги художника, Виктории Шумилиной, отличаются контрастными цветами, они очень эстетически наполнены и разнообразны. Например ее кисти принадлежат изображения русских церквей, но эти изображения по-особому, по-цветовому декоративны, очень профессиональны и нестандартны по встревоженному сочетанию черного и красного, белого и желтого, синего. Да, именно в них таится нечто тревожно-талантливое…

Так многие лица и события обрели художественное воплощение в картинах Леонида Николаевича, чье место как в изобразительном искусстве, так и в литературе давно завоевано его неустанным трудом и талантом… Столь же убедительно и зрительски притягательно творчество Виктории Шумилиной и Федора Рабичева.

Станислав Айдинян,
вице-президент Творческого союза профессиональных художников,
вице-президент Российско-итальянской Академии Феррони, член правления  Международной ассоциации содействия культуре,член правления Международной ассоциации содействия культур, член Союза российских писателей, член Конгресса литераторов Украины