Главная » Статьи об искусстве » ХУДОЖНИК ПАВЕЛ ГАНЖА: ВОСХОЖДЕНИЕ В ЦВЕТЕ И СВЕТЕ

ХУДОЖНИК ПАВЕЛ ГАНЖА: ВОСХОЖДЕНИЕ В ЦВЕТЕ И СВЕТЕ

Станислав Айдинян

На больших московских вернисажах, где представлены соцветия столичных и региональных художественных дарований, внимание ценителей изобразительного искусства стал привлекать тульский художник Павел Ганжа, которого уверенно можно назвать певцом атмосферы родного города, которую он, коренной туляк, впитал с рождения.

О роде Павла существует семейная легенда, восходящая к семнадцатому веку, что род сей – родня казачьему воеводе, «казацкому рыцарю»… Был такой Иван Ганжа, соратник гетмана Украины Богдана Хмельницкого. Сохранился камень на месте гибели того Ганжи, который проходил с огнем и мечем по городам и селениям… Так что по той легенде Павел по роду соприкосновенен с довольно яркой исторической личностью.

Рисовать Павел начал, как и многие талантливые художники, рано. В пять лет его уже отвели в Дом пионеров, в кружок. Помнит своих ранних, им нарисованных, дедов морозов, снеговиков. Потом клоунов. Несколько клоунов сохранилось. Он бы и сейчас, на взрослом этапе, не прочь к этой теме вернуться. В шесть лет его рисунки уже вывешивали на витрины, где юные студийцы перед праздниками показывали свои творческие итоги.

Мать Павла жила в деревянном доме… В его детстве таких домов было еще много. Коренные горожане любят и чувствуют деревянную и каменную старину. Весной в палисадниках цветет сирень. Зима наступит – вьется дымок из труб… Попадаешь в островки старого города – и тебе раскрывается некая провинциальная сказочность…

В «отображениях» Павла, на его картинах, проникновенным спокойствием веет от улочек Тулы – постоянной «героини» его пейзажей. Редко у кого встретишь такую пронзительную искренность в изображении своего города. Он, в отличие от других живописцев, рисует дома и улицы не глядя равнодушно, как наблюдатель, со стороны, будто воссоздает впечатление изнутри, погружаясь в городское таинство всем существом… Некоторые старые дома и переулки, которые обессмертил художник, уже сметены безжалостной рукой времени…

Ярким примером такой пейзажной городской лирики П. Ганжи может служить холст «Бабушкин дом», где в перспективе раскрывается вид на типичный купеческий двухэтажный особняк, на крышу его и крыши пристроек в снегу, на улицу перед домом, на проталины; и на одинокую фигуру на перекрестке. Пейзаж этот очень и очень жизненный и, одновременно, по-зимнему прохладный.

У «Бабушкиного дома» существует и «сезонное» продолжение. Художник создал также холст «Весенняя улица 2», где уже совсем по-иному изобразил все тот же бабушкин дом; только уже вместо проталин и снега на крышах – сплошная зелень, и синь неба с белыми облаками… и дорога по весенней улице поросла травой… Обе работы, решенные в сходной перспективе, опять таки написаны с любовью, в них вложено очень интенсивное, теплое чувство…

К той же плодотворной колее относится «Уездный город», где перед нами- старинная городская помещичья усадьба, дом с массивными каменными воротами; все это обветшало, «быльем» и травой поросло… И тут тоже в отдалении — две стройные человеческие фигуры – как призраки былых, ушедших, эпох…
И – очень сходные по настроению «Городские сумерки», где тоже старинный двор, дом, и силуэты церквей… Но самый, мне кажется, теплый, самый провинциально умилительный домик с воротами называется «Чулково», это квинтэссенция изображения одноэтажного деревянного русского «по происхождению» строения…

Не менее лирично у Павла Ганжи удаются и домашние атрибуты провинциального городского быта… Вот, например, «постановочная» работа, где на старинном стуле с гнутой спинкой объемно-пастозно выделены — простая ваза с ирисами, перед вазой – одинокий лимон, но вот за вазой – неожиданно и печально склонившись грифом, легла скрипка… И воображение сразу рисует чью-то печаль, желтую как цветок; несыгранную сонату, чье-то тщетное ожидание… Так из под кисти Павла Ганжи рождается лирический натюрморт… О натюрморте художником сказано: «Натюрморт по своей природе более декоративен, он ближе к абстракции, чем пейзаж. Его можно профессионально, воспринимать как сочетание пятен. Познать интересную вещь реально, когда, например, пристально изображаешь – скрипку, стул, – но истинно получается только тогда, когда удается отразить душу предмета. Когда предмет изображен, он уже воспринимается как альтернативная реальность. Бывает, что чувство юмора меняет наше отношение к изображаемому… Бывают и иные стилистические, или тематические, или формальные альтернативы»…

…Павел закончил Тульскую детскую художественную школу им. В. Д. Поленова в 1992 году и в первое лето после нее стал писать маслом пейзажи. Сначала ориентировался на то, что делали старшие профессионалы – стало получаться похоже, но чего-то главного не хватало. Однажды была плохая погода, рисовал из дачного окна пейзаж. Из-за плохой погоды пришлось в свете и цвете в первый раз по-настоящему серьезно импровизировать, пробовать двигаться не по накатанному пути, отойти от дежурно-затверженного, известного. Стал пошире писать, пастозно, смело… Надо же, как интересно получилось! – отозвалось радостью в душе художника. Не то что просто похоже, а состоялась цельность, развился положительный импульс, идущий от работы, и в дальнейшем Павел постарался этот импульс развить.

Потом он увлекся Ван Гогом… Достаточно откровенно пытался подражать. При подражательном характере работ в определенный момент он нашел затаенные в манере классика внутренние смыслы. Он стал чувствовать живопись, понял, что будет ею заниматься в любом случае, вне зависимости от того, можно ли свое дарование профессионально и на должном уровне реализовать. Следующие годы читал книги по импрессионизму, посещал музеи. Увлекся музыкой. Стал открывать для себя модернизм, Пикассо, Матисса…

Потом поступил в Тульский государственный педагогический университет им. Л. Толстого, на факультет химии и географии; было тогда такое сдвоенное освоение специальностей для будущих педагогов… Так он позже получил естественнонаучное высшее образование. И первая его персональная художественная выставка прошла в стенах университета.

На последних курсах рисовал на картоне декоративных рыб, сотворилась серия декоративных работ, выставлял их в «Нехорошей квартире» в Москве. Случайно узнал, что в этом будущем музее писателя М. А. Булгакова, можно выставиться. Было это в 1998 году. Привез он свои картины – там были изображения рыбы единорогов, — фантазийные мотивы. Пейзаж им по тематике не подходил. Выставили пастельные работы.

Педагогический опыт пригодился, когда Павел Ганжа работал, возглавляя Кружок дополнительного образования в Яснополянском детском доме. Обездоленным детям он преподавал рисунок. Там дети жили, а учились в других учебных заведениях. Эта деятельность – часть государственной досугово-воспитательной программы. На областном конкурсе воспитателей детских домов и интернатов он занял третье место.

Забегая вперед, скажем, что в Государственном мемориальном музее-усадьбе Л.Н. Толстого в Ясной Поляне в 2004 году он станет участником сначала ежегодной выставки тульских художников, а позже, в 2008 году там пройдет его персональная выставка, наряду с уже целым рядом московских больших вернисажей, совместных с другими его коллегами-художниками. В том числе в столь заметном в столице России зале, как Международный фонд славянской письменности и культуры, и, конечно, в знаменитом и прославленном Центральном доме художника в Москве….

В 2000 году Павел познакомился с талантливым художником Александром Петровичевым, человеком очень самоуглубленным, который, в свою очередь, был учеником Николая Касаткина, ученика Фалька. В 1988-89 годах в Туле Петровичев основал первую, пожалуй, за много лет частную взрослую студию живописи и графики. Это были последние вздохи реальных возможностей профсоюзных организаций – студию основали в ДК Профсоюзов. В Туле студия в начале 1990-ых имела успех; стали проводить выставки. Ряд художников выбился, достиг известности… Стали возрождаться независимые художественные традиции. В 2000 году на базе студии успешно сформировалось художественное объединение «Круг». Фактически оно стало международным, – туда вошли молдавские, черногорские, польские, орловские, московские жрецы кисти. Среди них многие туляки и москвичи, бывшие ученики А. Петровичева, доныне входят в объединение, там идет живая жизнь.
Учась Петровичева Павел укрепил и развил профессиональные навыки. Начал работать не только чисто интуитивно, а стал понемногу создавать свой собственный язык, стиль. Началось и его участие в коллективных выставках. В 2000 – 2003 годах окончил в мастерской у А. Петровичева курс станковой живописи и графики.

Есть в произведениях П. Ганжи еще одно качество, обобщенно свойственное всем, или почти всем пейзажам художника – это захватывающая цельность холста. По его картинам можно учится объемно видеть основные черты небольших провинциальных городов России. Это своего рода достижение эпической типизации, владение которой приходит к художнику только тогда, когда опыт уже создал ему определенный уровень художественного мастерства…

Не только городской пейзаж подвластен кисти художника П. Ганжи, вот, например, «Весенняя роща», тут изображена даже не весенняя березовая роща, а ее фрагмент с уже исчезающим, тающим снегом. И в дальней перспективе, за стволами берез, дальше – и дальше, – вдаль уходящий лес. Как и в городском пейзаже, у художника умение: через часть показывать целое, расширить частный фрагмент природы до ее обобщения.
Необходимо положительно отметить работы «Весна в деревне», «Солнечный день», «Кашовский верх», «Ясная поляна» – холсты еще более «распахнутого» пространства…

Выразительны его«Стога» – это холст особой природной поэтичности, со сдержанной, но выразительной палитрой – тут художественно явлены несколько последовательных планов, от зелено темнеющего первого плана, где стога, и через зеленый план перелеска – к силуэту города, Тулы, туманно сливающемуся с горизонтом… «Русская природа – в ней надо жить, чтоб писать ее. Так и цвет надо увидеть, чтобы написать его…» – говорит художник, и добавляет: «Предмет для меня лишь предлог для передачи цвета!»… И действительно, П. Ганжа предстает в работах своих прежде всего как художник-колорист, не лишенный некоторой импрессинистичности, которая, тем не менее, не затмевает его доминантных черт художника-реалиста.

Запоминаются и его натюрморты. «Яблоки. Вечер августа» – целая яблочная «симфония» – где яблоки совершенно художественно точно не рассыпаны, а лежат в гармоничном соответствии каждое – друг в отношении друга… Меж яблоками в миске и яблоками на столе, и яблоками на подоконнике чудятся тонкие пропорционально световые соответствия, а дальше – силуэты занавесей и вдали – город… Похоже нарисован холст«Фрукты», но он менее строг по композиции.

Несколько особняком в творчестве Ганжи стоят «Подсолнухи» – мы видим крупным планом желтые цветы, исполненные в излюбленной художником желтой палитре. Написаны эти «дети солнца» размашисто, «с ветром», взволновавшим длинные подсолнечные лепестки… Они динамически предстают на небесно голубоватом фоне… и видно, что подсолнухи тут цельно и насыщенно сомодостаточны, они царствуют на всем пространстве холста…

Есть в творчестве Павла и горные пейзажи, – к примеру «Желтые горы» (2005), и тут художник верен себе. Он изображает их, разделяя по цвету разные планы, поступательно идет от коричнево белых низин к нарастающей желтизне низин, к розовеющим вершинам высоких, уходящих к горизонту – гор… Однажды Павел поехал на десять дней на юг, привез созданные «с наскока» три холста – столь ярки были полученные впечатления. Надо сказать, что там, на юге, он обрел другой цветовой спектр. Цвет привезенных работ более открыт, и по-иному четок. Он, возможно, если не более декоративен, то, звучит в красках более празднично. И он несколько тонально богаче, чем в картинах северной тематики…
Павел Ганжа говорит, что на юге можно писать полуготовые композиции, которые потом из этюдного состояния под кистью дорастают до картин. Иногда, чтобы сделать шаг к окончательной цельности, не хватает детали. Однажды он линию композиционно перебил кипарисом и картина, обретя свой гармонический ритм, состоялась… Ганжа, говоря о процессе творчества, упоминает и о том, что, бывает, что когда маленький кусочек начинает получаться – потом это чувство света и цвета распространяется на весь холст…

Да, художник, работая в путешествиях, не только делает наброски к будущим картинам, но и по-иному обретает себя в живописи. Будто бы в нем рождается еще один, тоже своеобразный, но несколько иной художник, сохранивший от первого черты манеры и мастерства, но прибредший немало нового. В случае с Павлом его картины, основанные на впечатлениях от путешествий, действительно стали более ярки, сам мазок стал у него, при сохраненной пастозности, более контрастен. Цвета еще более свободно расположились на холсте, они более резки, подчеркнуты, темпераментны. В них разлита особая, замеченная и отмеченная южность…

В заключение приведем важные, на наш взгляд, слова талантливого тульского живописца Павла Ганжи, развитие таланта которого находится в непрестанном и убедительном восхождении – «Проявляя большой интерес к окружающему миру, и постоянно любуясь его красками, своим путём в живописи я избрал колористический реализм. Разрабатывая такие темы, как русский пейзаж и старый город, я веду поиск в области формы, цветопластики и выразительной насыщенности колорита. Считаю, что живопись должна быть эмоционально заряжена, к этому ведут непосредственный взгляд на вещи и постоянный контакт с природой…»

Станислав АЙДИНЯН,
вице-президент по общественным связям Творческого союза профессиональных художников,
член правления Международной ассоциации содействия культуре,
искусствовед Федерации Акваживопись,
член экспертного совета Ассоциации художников-портретистов,
член Союза Российских писателей