КОЛОМЕНСКИЙ СОНЕТ
(4-2-4-4)
Снега, снега, небесную перину
Прорвало. Закружившись, нежный пух
Прощается с летящим тучным клином…
Желания, несказанные вслух,
Вот также холодят, а после тают.
Моих мечтаний призрачная стая
Лежит сугробом белым во дворе.
Не оглянусь, спеша к делам насущным —
Пусть станут горкой младшей детворе.
Под ребятнёй, хохочущей, орущей,
Где рот горячий изрыгает пар,
Снежинки станут льдом, а после лужей,
Поднимет воду вверх апрельский жар —
И новый морок в старом небе кружит.
ПИТЕРСКИЙ СОНЕТ
(4-3-4-3)
Зимою здесь естественнее жить:
Уснувший сфинкс, замерзшие грифоны,
Горгульи, облепившие плафоны,
Канала замороженная нить –
Как будто всё живое, просто дремлет,
Пока снега и льды сковали землю,
Чтоб внутрь этот холод не впустить.
Теперь зима обходит мерным шагом
Прекрасный город, мёртвую Неву,
На белоснежной, с искоркой, бумаге
Вытаптывая сложную судьбу…
Грифон устало разминает лапы,
Глотают снег в низинах улиц трапы,
И ангел ждёт в Измайловском саду.
КИММЕРИЙСКИЙ СОНЕТ
(4-3-3-4)
Зима в Крыму овеяна ветрами
(То бьют внахлёст, то вьются как слушок),
И редко-редко выпадет снежок,
Который, опускаясь, тут же тает.
Поэтому веду снежинкам счёт,
Пусть календарь снегов за этот год
Огромными пробелами зияет.
Зато земля, покрытая травой,
Зимой не спит, а говорит со мной:
Форзиция внезапно расцветает,
А следом бледно-рыжая айва,
И жимолости сливочные ветки –
Нет снега, но колышется листва,
Роняя в руки вечной жизни метки.
ДЕКАБРЬ
Как только потянет рождественской сказкой —
Глинтвейн, огоньки и уют,
Смерть катит по склону на гнутых салазках:
«Не ждали, утырки? Я тут».
Становится ясно, что эти деревья,
Стеклянные, в снежной пыльце,
И девочка в шапочке заиндевелой,
Одна на крыльце —
Иллюзия счастья, обман, голограмма,
К невидимой грани полет;
И ты не удержишь в руках ни полграмма,
Когда подойдет твой черед.
Лишь облако смотрит с немым упованьем,
Как кто-то на грешной земле
Проделал своим мимолетным дыханьем
Кружок на замёрзшем стекле.
ЯНВАРЬ
Ёлки сверкают, парад полумёртвых невест.
Нет, продержитесь ещё, вы осыпетесь позже.
Пусть онемевший сияет пустотами лес,
Ёлки нарядные смотрят в крикливые рожи:
Словно на свадьбе — напьются, целуют в уста,
В дружбе клянутся, кому — поутру и не вспомнят…
Стойте, солдаты, сквозь вопли, метели, ветра,
Пусть, засыхая, фантомными болями стонут
Ветви. Вы — центр веселья, вокруг хоровод,
Словно воронка, сильнее, быстрей — этот запах
Веток еловых как будто не помнит народ,
Путь пролагая в зелёных отрубленных лапах.
Нашу традицию древнюю, елки на гроб,
Водкой залить, чтоб не зналось, не помнилось чтоб…
ФЕВРАЛЬ
Ты родилась в глухое время, в полночь.
Я осознала, что могу любить.
Метель запеленала, словно в онучь,
Березу за окном. Тугая нить,
Кормящая струна, тогда сорвалась
И воспалённым выпуклым пупком
На животе ребёнка завязалась.
А снежный пух, летящий за стеклом,
Казался бесконечной эскадрильей,
Десантом беспокойных снежных мух,
Свистящих, будоражащих мой слух –
Я поднималась, напрягая силы,
Хотела знать, о чём они жужжат,
И падала от слабости назад.
СМОЛЕНСКИЙ СОНЕТ
(5-3-3-3)
Канал замерз, по льду шагают утки,
Нахохлившись, выходят на тропу,
Чтоб человек, уставший и нечуткий,
Замедлился, выплачивая мзду.
Подходят серошейки, пышногрудки,
Вытряхивают с семечкой карман,
Заглядывают в сумочки и куртки…
Пусть это заблуждение, обман,
Что мы спасаем жизнь куском батона,
Что беспокойный, жалкий птичий стан
Нам благодарен или будет помнить,
Что милостыней ублажим судьбу…
Крылатая душа поет и стонет,
Бросая снедь пернатому на льду.